Струится небо вглубь

* * *

В моем глухом краю по вечерам
Ни проблеска, ни отсвета. И там,
Где небо темное чадрой висит на кронах,
И у домов, в их прорезях оконных.
Не верится, что где-то есть огни,
Что где-то гордо светятся они
И с торжеством глядятся в синий мрак,
Как в зеркало. Не верится никак.

* * *
«Движенья нет», — сказал один мудрец.
Я думаю и вижу, как застыли
Трава и солнце, птица и пловец,
И поднятые ветром тучи пыли,
И медленная звездная пыльца.
И, вглядываясь в бледное мерцанье,
Я начинаю верить мудрецам
И верю их мудреным отрицаньям.
В какое-нибудь острое мгновенье
Так страшно за летящую планету:
Движенья нет — лишь вечное паденье
Сквозь тьму к недосягаемому свету.

* * *
Как жизнь с утра сегодня хороша!
Душа — как небо, небо — как душа.
А там вдали, в скрещении аллей,
Душа и небо тоньше и алей.
И не понять: то ль небо, понижаясь,
Струится в глубь души, переливаясь,
То ли, лучась, восходит не спеша
На вечном небе вечная душа.

* * *
Бывает миг — мне в сердце словно брызнет
Всеведенье. Как луч зари — в жилье.
И вдруг я вижу всю огромность жизни
И вечную изменчивость ее.

О этот миг! Всех искупитель мук.
Когда глазам светло, а сердцу — ало.
Я удивлюсь, что за прекрасный звук
Бренчанье дней пустое принимала.

Из времени не сотворю кумира
И год за то мгновение отдам,
когда бесчисленные лики мира
сбегают, как ручьи, к моим глазам.

* * *
Купаясь в снегах, розовела заря.
Легко по морозцу, по ясному холоду,
Таким же задорным румянцем горя,
Парок выдыхая, шла девушка по воду.

И тоненько пели два звонких ведра,
Слегка коромысло плечо обнимало,
И в плавном размахе касался бедра
Кистями веселый цветной полушалок.

Белесые к небу тянулись дымки.
К овинам слетались озябшие голуби.
Вдоль белых полей и замерзшей реки
По узкой тропинке шла девушка к проруби.

И плыл над землей, на ветвях оседал
И, взмыв высоко, в облака залетев,
Серебряным инеем в них застывал
Серебряных ведер звенящий напев.

Июль

Уже с утра облиты клены
Огнем и жаром, будто где-то
Отбушевал вулкан с зеленой
Внутри начинкой, и от этой
Горячей изумрудной лавы
Такой над миром светлый зной;
Согнуло бронзовые травы,
И отдыхающей пчелой,
Луга Вселенной облетевшей,
Земля купается в меду.
Разбогатевшей, захмелевшей
Я по колено в нем бреду —
В разливе меда и вина.
И только я ступлю ногой —
Вскипает пенная волна
И огибает шар земной;
И валом, мощь в пути набравшим,
Вдруг жарко дышит за спиной,
Как зверь, свою добычу скравший,
Меня скрывает с головой.